Flag Counter

Сумрак, победивший Тень

Давным-давно, в стране, где восходит солнце, существовал Клан Убийц. Услугами этого клана не гнушались воспользоваться многие чиновники и высокопоставленные вельможи.
В междоусобных войнах отдельных провинций выпущенная под покровом ночи меткая стрела или дротик решали многое, тем самым сохраняя жизнь целых армий солдат, воевавших на стороне своего господина. Клан Убийц был засекречен, и выйти на него стоило немало слитков серебра и ещё большее количество доверенных посредников, через которых нужно было пройти.
«Клан Теней», как они себя называли, оттачивали своё мастерство веками. Учителя покупали у бедных крестьян детей и начинали их обучение с младенчества. Обучение длилось всю жизнь под покровительством богини Солнца Aматерасу, «ибо нет тени без солнечного света».
Из всех учеников выделялся один, купленный в возрасте полутора лет у старого рыбака. Клан дал ему имя Сумрак. Целыми сутками на пролёт он тренировался, оттачивая своё тело и разум с одной целью - быть совершенным. И равных ему не было ни до, и не после...
Время шло, менялись нравы, решение политических вопросов стало возможно более цивилизованным способом. Подкуп, доносительство и клевета - вот боги, которым стали молиться сильные мира сего. Клан Теней остался не у дел. Многие братья клана подались влиянию времени и растворились в пространстве бытия. Многие принесли себя в жертву на алтаре богини Аматерасу. Остался один - Сумрак.

И вот однажды на оживлённом рынке Киото появилась обменная лавка.
Хозяин лавки был сед, никто не знал, откуда он появился, человеком был смирным, вовремя платил пошлину и власти им не интересовались. Целыми днями он сидел в своей лавке, менял монеты разных провинций, а вечером возвращался в свою хижину на побережье. Однажды он задержался в лавке. Пересчитывая монеты, после праздника их было много, ему пришлось возвращаться домой за полночь. По дороге ему встретились два подвыпивших самурая. В честь праздника войны позволили себе лишнего, и тёплое саке притупило их разум. Увидев возвращающегося домой менялу, они стали над ним насмехаться, а когда тот с поклонами попытался пройти мимо, они схватили его за ворот, чтобы избить ножнами мечей за недостаточное почтение. Лежа на каменистой площади, они успели заметить, как призрачная тень мелькнула в подворотню. Обнажив мечи, самураи погнались за менялой. Хмель слетел с их лица вместе с румянцем погони, когда они увидели как в тупике улицы по отвесной стене быстро ползёт большое черное насекомое, напоминающее таракана с ростом в человека.
Прошло 5 лет, торговля и обмен монет давали стабильный доход и меняла, чтобы заполнить внутреннюю пустоту решил жениться на дочери придворного каллиграфа. Но жизнь в браке не приносила ему покоя. Воспоминания о прошлой жизни, братьях, которые покинули мир, о своём невостребованном искусстве теней-убийц. Тогда Сумрак решил, что ему нужен ребёнок-сын, которого он обучит мастерству теней, а в дальнейшем он и возродит клан. Но по воле богов жена рожала ему только дочерей, а сыновья умирали в младенчестве от болезней.
Тогда Сумрак построил дом на вершине скалы, возвышающейся над морем. Это было не простое строение, внутри дома был опасный лабиринт из всевозможных смертельных ловушек. Там были и вылетающие отравленные стрелы из стен, и падающие глыбы камней с потолка, и проваливающиеся полы. При малейшем прикосновении пол разъезжался, и человек падал в глубокую яму, на дне которой бушевало пламя, а воткнутые остриями вверх мечи, обильно смоченные ядом, бликовали зловещим блеском. Были и другие хитроумные капканы и ловушки, которые нормальный человек и придумать не смог бы, не то чтобы их попытаться пройти.
Глубоко за полночь Сумрак покидал свою нелюбимую супругу и приходил в дом Теней. Там он с упоением пробегал через весь дом, намеренно провоцируя судьбу, в смертельной близости увертываясь от стрел так, что они касались наконечниками только его одежды. Прыгая на проваливающийся пол, он тут же взлетал вверх под потолок, и пламя из ямы лизало ему пятки, но с потолка на него уже сыпался дождь копий, а между стен раскачивались невидимые в ночи маятники-секиры, и только по колебанию воздуха можно было угадать их расположение. Сумрак без особого труда пролетал по дому теней, и вскоре это перестало приносить ему удовлетворение. Тогда он решил проходить все капканы с завязанными глазами, но все его остальные чувства настолько были обострены, что и это ему давалось без единой капли пота. Тогда Сумрак решил совершить невозможное - обогнать свою тень. День ото дня, ночь за ночью он тщетно добивался своей цели. Забросив обменную лавку и плачущую в безутешном горе ещё молодую жену, он летал как призрак от стены к стене, и от его движений не колыхалось - даже пламя свечи, настолько они были совершенны. Но неумолимая спутница Тень всегда преследовала его, ни отставая ни на волос. И вот однажды ночью началась страшная гроза, а на море разбушевался шторм. Сумрак без труда забрался по мокрым скалам в свой дом. Сегодня я тебя обгоню, подумал Сумрак, покосившись на свою Тень, которая как бы ухмылялась в пламени свечи. Как никогда Сумрак сражался с Тенью в ту ночь, но всё было тщетно, тогда задумавшись на мгновение, он улыбнулся, радуясь своему внезапному решению. Сумрак прыгнул на раздвигающийся пол. В падении навстречу призывно манящему блеску мечей, воткнутых в дно пропасти, он стальным шипом на пятке вспорол себе живот. И тут Сумрак заметил, что больше не отбрасывает тени, она безнадёжно отстала где-то там наверху. Он победил её. За многие годы своей жизни Сумрак вздохнул свободно. В этот момент разбушевавшаяся стихия достигла своего апогея, ночное небо осветила огромная вспышка, молния ударила в дом, и он загорелся.
Сегодня не многие отважатся подняться по скалам на то место, но тот, кому это удастся, будет вознаграждён, сможет отдохнуть на камнях под единственным деревом на этих скалах, которое могло вырасти только по велению богов.
Многовековой кипарис величественно возвышается над миром, покрывая прибрежные скалы Своей! Тенью.....

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Возвращение Сумрака (Пророчество ветра).

Он очнулся, боль раздирала его внутренности. Тело, скрюченное одной судорогой, больше не повиновалось ему. С трудом разлепив веко, он в тумане пелены увидел пульсирующий свет. Разогнувшись, он чуть не вскрикнул от новой боли в животе. Странное ощущение чего-то неестественного в том, что окружает его, не покидало сознание. Он поднес руку к лицу, ладонь стала мокрой, а палец провалился во что-то теплое и липкое… Мысль о том, что он потерял глаз, не испугала его, а, скорее, раздосадовала. Даже смерть не хочет брать его. Холод в животе отвлек его от этой мысли. Посмотрев одним глазом вниз, он увидел, что около его большой кровавой раны кто-то шевелится. Как ни странно, но боль отступала. «Не надо шевелиться!» В голове ясно прозвучали слова: «Скоро ты сможешь подняться на ноги». Стерев с лица кровь, он пригляделся и увидел большую саламандру, зализывающую своим холодным языком его рану на животе. Мысли роились в голове хаотично. «Не пытайся понять происходящее, ты еще очень слаб! Просто воспринимай все, как есть…» Саламандра глядела в его единственный глаз, но звуки рождались и замирали в голове изнутри. «То, что тебе предназначено судьбой, ты не захотел пройти. Но тебе удалось сделать то, что раньше не удавалось никому – победить Тень. Ты стал повелителем теней. Стоит тебе захотеть и твой единственный глаз может лишиться тени, ты ее сотрешь!.. И тогда солнце выжжет все живое!.. А может накрыть сплошной мглой все, что на земле существует. Если это произойдет, то люди потеряют разум, а правители мира сего будут править не по законам Вселенной, но по законам своим, ими же и написанными, творя безграничное зло и сея смуту в сердцах простых людей. Ты получил свой дар! Но знай, что это еще и проклятие! Это тяжкое бремя для тебя – нести ответственность за судьбу мира! Это наказание для людей послали Боги, ибо они устали от их бесконечных бесчинств… Тебе я его и передаю. Я видела твое рождение на побережье, видела и твою смерть, а сейчас это твое искупление за то, что ты восстал против своей судьбы. Сейчас ты встанешь и уйдешь, Свет выведет тебя из пещеры. Иди и ничему не удивляйся, а страх неведом тебе с рождения». Саламандра выскользнула из его рук и просочилась в расщелину.
«Сумрак» – мысль вспышкой озарила его сознание. Неужели меня так когда-то звали? Неважно. Он встал и, пошатываясь, пошел по каменному коридору, прямо на свет, который, то появлялся, то снова прятался за выступами и обломками скал. Силы возвращались, боль ушла, под ногами хрустело крошево камней и, почему-то, обломки железа, почти насквозь проеденные ржавчиной. Воспоминания накатывали волнами и мешали сосредоточиться. Но тот груз, что он в себе нес, перевешивал все, и его прошлое уже не казалось ему сплошным кошмаром. И если Пустота отвергла его, значит, он нужен самому себе и не только…
Он знал, что в себе несет, и знал, что одно из проклятий, ему рано или поздно предстоит выпустить на землю. Пробираясь к выходу, он услышал нарастающий шум. Звук становился все отчетливее и сильнее. Мысль о том, что он впадает в бред, оставила его. Свет стал ярче и его единственный глаз с трудом привыкал к нему. Знакомый с рождения запах прибоя опьянил его, ворвавшись в ноздри. Сумрак бросился вперед и выскочил на уступ скалы. Сводов над головой не было. Резкий неприятный звук вновь стеганул его по перепонкам. Глаз стал различать проносившиеся по небу тени. Их было много. Он видел, как большие уродливые птицы пролетали вдоль побережья в строгом порядке. К запаху прибоя примешался запах железа и какого-то едкого газа, исходящего от птиц. Одна из птиц, видно заметив одинокую фигуру, стоящую на уступе скалы, изменила свой полет и стала неумолимо быстро приближаться к ней. Сумрак не ведал ни страха, ни сомнения, он стоял прямо, и любопытство было единственным чувством, что им владело. Птица, не долетая до него, стала разворачиваться, и он увидел ее безклювую голову, обтянутую прозрачным пузырем. В пузыре сидел человек. Человек был молод, почти подросток. Его черные глаза решительно смотрели вдаль, а на губах мечтательно играла улыбка. На голове у него была повязана широкая белая лента, посередине которой был нарисован красный круг. Птица догоняла свою стаю и вскоре заняла свое место, восстановив временно разрушенный порядок. Звук, удаляясь, затих, и стало вновь слышен крик чаек и шум волн, разбивающихся о прибрежные скалы. Солнце взошло в самый зенит и стало пригревать камни и единственно большое дерево, росшее неподалеку.
«Какой ветер!!!» - подумал Сумрак, улыбаясь ему. «Ветер – он, как и я, его посылают Боги…» Человек стал спускаться по теплым скалам, подставляя свои длинные снежные волосы под играющий ветер. Но это был уже не Сумрак…

Камикадзе – божественный ветер (японское).

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

МИЛОСЕРДИЕ СУМРАКА

Глава 1. Маурицио.

Маурицио смотрел в окно. За окном пели птицы и играли лучи осеннего солнца. В недавнем прошлом – он епископ, а сейчас – пациент лучшей в Европе клиники по излечению раковых больных. Клиника отвечала всем необходимым: современно оборудование, комфорт и лучшее обезболивающее, но все это для Маурицио – Естебана Лорхо – обман. Его тело под одеялом почти не угадывалось. Рак знает и делает свое дело быстро и верно. Жизнь угасала в нем, как и вера.
Маурицио очень ценил эти драгоценные часы, когда боль под бешеным шквалом медикаментов отступала и он мог полностью насладиться: ласково шумящей листвой, щебетанием обеспокоенных осенью птиц и порывом ветра, доносившего запахи больничного парка. Он знал, что сегодня умрет. В бреду к Маурицио приходил тот, кто принес это известие, и вестник смерти и его послание не вызывали у епископа сомнения. Под вечер пошел дождь, но Маурицио попросил сиделку не закрывать окно и та, вопреки правилам, согласилась. Капли дождя, заносимые порывами ветра, иногда так приятно ласкали его осунувшееся лицо. Маурицио, словно предвидя, повернул голову на подушке и в вспышке молнии увидел того, кто в последние дни так часто посещал его по ночам. Сильный шквал ветра впечатал створку открытого окна в раму так, что по мокрому стеклопакету змеей пробежала трещина. «Какой сильный ветер» - вздохнул Маурицио, но взгляд, как и его улыбка, уже никогда не поменяются на его лице.
Собор Святого Бенедикта еще полгода оставался без епископа.

Глава 2

Сашка.

«Суки! Носороги долбанные!» - сипел Сашка, мотая башкой. Он бежал, скинув «броник» (тяжко), дыхания не хватает, коцанный автомат болтается на груди… «И надо же так: за месяц с небольшим до окончания контракта попасть в такую «жопу». Над банданой, сбивая листву, прошелестела очередь. Сашка инстинктивно пригнулся, развернувшись, с колена ответил двумя короткими. Рванул колечко и швырнул последнюю РГ-шку. Та, не долетая, ударилась об ветки подлеска, отскочила и хлопнула в стороне. Но, все-таки, заставив временно залечь гнавшихся за ним духов. «Обкуренные, что ли?» Сменив рожок, Сашка выпустил еще одну длинную очередь, кто-то вскрикнул. Не обращая внимания и, даже, не злорадствуя, Санек потрусил дальше по склону, петляя, как заяц. «Неужели один»- в голове тоскливо мелькнула мысленка. Одному хреново помирать, но сдаваться Сашка не собирался! И вовсе не потому, что «западло», он видел, что эти уроды сделали с его кунаком Алишером, а ведь тот был их «земой». «Блядство! Как же мама?..» Он и подписался на эту гребаную «турпоездку» только из-за нее. Она болеет, долго и серьезно. А «лаве» на медицину в этом государстве тридесятом легалом не срубить. Вот и приходиться в свои двадцать семь неженатых поливать «юшкой» своей и чужой эти склоны. «А будь, что будет! В конце концов все мы там будем!..» Присев, и уперев «калаш» поудобней, он начал отстукивать прицельно – короткими… Сашка увлекся и не заметил «духа» с гранатометом. Было поздно, когда он увидел шлейф от летящей «морковки». За спиной рвануло. «Ох не х..я!..» - прошептал он на выдохе, когда его окропило базальтом и сталью. Потом было небо… Оно казалось таким большим снизу. На него надвигалась чья-то тень, от которой веяло прохладой и спокойствием. Все сразу в мире перестало интересовать. Порыв ветра в последний раз побеспокоил его слипшиеся волосы, развевающиеся из-под банданы. «Мама…»

Глава 3

Храм солнца.

Акульпуато стоял и смотрел вниз. Перед ним на вершине Храма солнца простиралась тропа мертвых, по которой он вместе с другими только что прошел. Он стоял перед алтарем, пережевывая листья коки, глотая горькую слюну. Акульпуато и его братья добровольно приносят себя в жертву Тлалоку, ибо это большая честь взойти на алтарь проигравшему в мяч. Лучше, чем плестись, дрожа и проклиная себя, как это делали многочисленные, завоеванные в набегах, воины. Он так и не успел вступить вместе с младшим братом в Клан Орла, но они проиграли и решение касты жрецов никто даже и не думал оспаривать. Акульпуато был слишком горд, чтобы говорить о том, что последний мяч его противник Чивинтахуро подыграл рукой и все это видели. Но тот был сыном жреца Храма солнца и вскоре должен взять в жены четвертую дочь Белого Ягуара. Этот помет койота , Чивинтахуро, не боится разгневать великих богов и навлечь на свой род крик Кецалькоатля. Продажность жрецов была известна многим, но вожди не замечали этого, солнце тщеславия ослепляло их, и никто не отваживался выступить против богов.
Кока делала свое дело. Сначала лицо, затем плечи и руки и все тело немело, подготавливая, тем самым, Акульпуато для встречи с предками. Воин, взошедший сам на алтарь, становился богом! Это великая честь! Но, Великий Тлалок! Почему жрецы не спешат занять место мое и моего брата? Солнце стояло над самым алтарем. Скоро сезон дождей. Неужели в этом Круге их будет так мало, как в прошлом? Жрецы принесли богам в жертву много сильных воинов, да и в мяч кланы стали играть чаще, по три раза каждую луну. Но от этого великие боги не становятся добрее к своим детям. От мысли его отвлекла рука, опущенная на плечо. «Пора в путь!». Акульпуато стряхнул руку, посмотрел презрительно в глаза своему духовному врагу, Чивинтахуро, и сплюнул горькую вязкую слюну в ноги ближайшему стоящему жрецу. Он сам лег спиной на скользкий и влажный от жертвенной крови камень. Солнце слепило его, он слышал бормотание жреца и жужжание роя мух, облепивших алтарь. Кланы взирали молча и в их немоте присутствовало восхищение. Акульпуато увидел тень, взлетевшую над ним, – это в руках жреца вознесенный Ицтли, своим обсидиановым лезвием смотрел на него, как птица, летящая через великий Круг. Воин не почувствовал даже удара, только холодок пробежал по его татуированному телу. Его крик, как волна, охватил камни Храма Солнца. «Великий Дух! Да не покинет нас Сила!» Кланы взревели. Жрецы одобрительно кивали и цокали своими беззубыми ртами друг другу. Жертва угодна Тлалоку!.. Сезон дождей в этом Круге обещал быть богатым…

Глава 4.

Грейстоун.

Мэри была очень доброй девушкой. Ее добродетель так запала в душу Джереми Уотса, что последние четыре месяца он только и думал о том, чтобы намыть еще немного золотишка и забрать Мэри с прииска. Купить ранчо в Техасе, табунок мустангов и жить с ней до старости, окруженными заботой о детях и щебетанием внуков. Одно тревожило Джереми – О`Нилл. Этот ирландец тоже положил глаз на Мэри и уже считал ее своей собственностью, впрочем, как и все в этом городке. Джереми в прошлом был цирковым борцом. Разъезжая по городам, его цирк давал представления, там он и познакомился с Мэри, жонглершей на лошадях. Она отвечала ему взаимностью, но будучи богобоязненной пуританкой, без благословления родителей не могла выйти за Джереми. Её папаша был прав: «Сначала встань на ноги, сынок, а уж потом поговорим о приданном!» Потом была схватка с этим сумасшедшим русским и второй раз в жизни Джереми проиграл. Проиграл плохо: разорванная связка на ноге и хромота до конца дней остановили его карьеру циркача. Хотя и карьерой это было бы назвать смешно. Собрав все свои сбережения, он прикупил два участка на прииске Грейстоун. Папаша Хьюго, отец Мэри, отпустил дочь с Джереми и даже добавил монет дочери на повозку, пару гнедых и на наём двух копателей. Он видел прибыльное дельце, но сам был стар, поэтому и рассчитывал на перспективу за счет своего будущего зятя, если тот, конечно, намоет достаточно «бешенного» металла и не схлопочет пулю между лопаток.
Джереми помылся холодной водой, настроение было превосходным. После двух недель неудач – целых три самородка! Причем один из них по размеру не встречали на всем прииске года два. Тут же посыпались предложения продать участок, но Джереми прикинул, что еще месячишко повозится в земле, а там видно будет. Джереми видел в таверне красное завистливое лицо О`Нилла, но, тем не менее, первым поприветствовал его, приподняв шляпу. Сегодня танцы. Старый Сид хвалился, что ему вместе с почтой привезли банджо, аж с самого Джорджтауна, и он сегодня вечером его обязательно опробует, если конечно, танцующие нальют ему стаканчик другой Белой Лошади. Джереми, повязывая платок вокруг свое мускулистой шеи, не взял ремень со старым верным «Миротворцем» сорок пятого. Хоть он и хромой, но танцевать наловчился с Мэри сносно, а револьвер ему только мешал. Вечер в самом разгаре, скрипка и банджо пьянили не меньше, чем старый добрый скотч. Нога побаливала, но улыбка Мэри действовала, как бальзам, и он продолжал кружить ее под звуки кантри. Тут кто-то на них налетел, Джереми едва удержал партнершу, чтобы она не упала на грязный пол. Обернувшись, он увидел красную физиономию О`Нилла. «Тут танцуют две девушки, может одна из них потанцует со старым ирландским волком?» Удар в челюсть направил грубияна к барной стойке. Ответный удар сзади по почкам заставил Джереми присесть от боли. «Так он не один? Так джентльмены не поступают!..» О`Нилл выплюнул передние зубы, схватился за пояс. Мэри стояла бледная в углу, зажав рот ладошками, и шептала: «Не надо, пожалуйста, перестаньте……» Хмель ушел и Джереми успешно отбивался от О`Нилла и двух его приятелей. Но никто не вмешивался, никто не хотел нарушать в городке нейтралитет с О`Ниллом, хотя Джереми и был славным парнем и помогал многим. Кто-то схватил Джереми сзади за шею и начал душить. Джереми закинул свои ладони за голову, нащупал чей-то потный загривок и в этот момент острая боль пронзила его правый бок. Собрав волю, рыча от злости, он перекинул через себя вонючее тело. Рассыпался столик, стекло битых стаканов со звоном разлетелись вместе с картами и монетами старателей. Джереми сел на пол, облокотившись спиной о барную стойку. Штаны были мокрыми и липкими. Рукоятка ножа из рога лося с вырезанными буквами «О`Нилл» торчала с наклоном вниз. С нее густыми каплями падала черная кровь. Боль была сильной, Джереми не мог пошевелиться. Вся голова была словно ватой обмотана. Звуки не доходили до него, хотелось пить. Но сказать через стиснутые зубы он ничего не мог. Мэри была в глубоком обмороке. Старатели побежали, кто за шерифом, кто за костоправом, но ничего этого Джереми уже не видел. Его потускневший взгляд был прикован к проему в двери. Высокая фигура стояла в капюшоне и смотрела на него единственным глазом. Сумерки опустились на прииск Грейстоун…

Глава 5

«Апостол».

Шел дождь, свинцовая осень захватывала городок. «Апостол» вышел из своей конуры, чтобы напоследок пройтись по грязным улицам. Всю жизнь он грезил жить у океана, но судьба была глуха к его мечтам, и свое последнее решение он принимал здесь, в провинции. Непримиримый дух протеста поселился в нем с рождения и сопутствовал ему по сей день. Итог незавиден: он остался один, без семьи, без друзей, без будущего. «Апостол» шел к парку, перепрыгивая лужи и комки грязи, тяжелый ствол давил в бок и придавал уверенности. Он понимал, что оружие в жизни ничего не решает, а только мешает и создает проблемы. Но сегодня особый день. В парке было сыро и неуютно, дождь невидимой стеной моросил, покрывая глянцем старые скамейки. «Апостол» сел на одну из них, не обращая внимания на промокший зад. Редкие прохожие сновали, сгорбившись, как тени, под своими зонтами и проблемами. Напротив на целлофан присела молодая женщина с пятилетним мальчиком. Невзирая на дождь, они стали рассматривать, наверное, только что купленную игрушку – машинку-трансформер. «Апостол» не хотел свидетелей, но вставать с мокрой лавки и идти туда, где никого не было, ему было в лом. Достав тяжелый «Люгер» он снял его с предохранителя, патрон был уже дослан в ствол заранее дома. Дом… У него не было своего угла уже почти двадцать лет, если не считать временных прибежищ и родительской квартиры. Но ни квартиры, ни родителей уже давно нет, а есть только осень, мокрая скамейка и холодный металл в руке. «Апостол» стал медленно подносить пистолет к своей голове и тут произошло… Кто-то включил замедленное кино. Женщина с ужасом смотрела на него с широко открытым ртом, но крик поглощала какая-то неведомая сила. Рука женщины медленно закрывала глаза ребенку, прижимая другой малыша к себе. Капли дождя повисли в воздухе. Мир парализовало холодом, которым веяло из-за спины «Апостола». Не в силах повернуться, он попытался нажать на спусковой крючок, но последний был словно приварен к оружию. Бледная рука опустилась на пистолет откуда-то сзади и с невероятной силою начла давить вниз. «Апостол» не мог этому противостоять и ему пришлось смириться, может быть, первый раз в жизни. «Оставь в покое самого себя! Ты слишком долго смотришь в пропасть. Я приду за тобой потом, а пока ты не нужен».
Тишина оборвалась так же внезапно, как и вторглась. «Апостол» посмотрел на «Люгер», зажатый в руке, но там был кусок проржавевшего насквозь Нечто и это мало напоминало оружие. Красный песок сочился сквозь пальцы. Женщина с ребенком достали машинку-трансформер из блистера и малыш стал возюкать ее по мокрому асфальту. Дождь на время прекратил лить, но небо оставалось еще плотно-свинцовым. Рядом с ним на скамью присели парень с девушкой. Они были заняты только собой и ничего вокруг не замечали. Парень сказал своей ненаглядной: «Забыл тебе показать, я из Англии привез старую книгу, купленную моим дядей на аукционе букинистов. Не возражаешь, если я немного тебе почитаю?» Девушка красиво улыбнулась ему в ответ. Ей нравилось, как он за ней ухаживает и обращается, как с нежной и хрупкой птицей. Она прижалась к нему, положив голову на плечо, и внимательно слушала:
«Давным-давно, в стране, где восходит Солнце, существовал клан Убийц. Услугами этого клана не гнушались воспользоваться многие чиновники и высокопоставленные вельможи…»

Разработано компанией BRON-PC.ru © 2015 г.