Flag Counter

 

- Зеркальная Рапсодия –

И настал тот день – день Сатурна. Мы с Жанкой ждали ночи, готовясь к ее кульминации. Все было готово.
– Не боишься? – Спросил я.
– С тобой – нет, – ответила она, прижавшись и рукой поглаживая меня через джинсы.
– Имей в виду: когда начнем ритуал, остановится уже не сможем. В противном случае будет у нас Горе. – Жанка, улыбаясь, нагнулась, одновременно расстегивая молнию у меня на джинсах. – Подожди, – сказал я, целуя ее в губы, – дождемся нужного часа.
 Жанка нехотя перестала теребить мой мускул любви и нарочито обиженно отвернулась. Но даже глядя на ее затылок, знал, что она улыбается в предвкушении.
– Извращенка ты моя, – сказал я, погладив ее по голове.
Наконец настала полночь с пятницы на субботу, когда входит в силу Сатурн. К ритуалу все подготовлено заранее. Два больших зеркала стояли на Западе и на Востоке –друг против друга на расстоянии трех с половиной метров, образуя бесконечный коридор отражений. В центре между зеркал стоял на полу огромный крест, вырезанный из граба – дерева Сатурна, по бокам креста для воскурения благовоний – две жаровни на треногах. Тлеющие угли приятно грели и красиво освещали снятую недалеко от старого кладбища комнату.
– Ты задобрил кладбищенского Лоа? – спросила меня Жанка. – Подстраховаться нужно.
Я ничего не ответил – был занят подготовкой к ритуалу. И Жанка поняла, что вопрос
 лишний. Три ночи подряд я приносил жертву на кладбищенском заброшенном перекрестке, перерезая глотки черным животным, обильно окропляя жертвенной кровью выбранные могилы. Если что-то пойдет не так, и вечно голодные дукеты и духи хаоса  вырвутся за круг, задобренные мною Умертвие и хранители архонты придут на помощь.
– Пора. Раздевайся, – сказал я Жанке, надевая черную бархатную мантию на голое тело. Сшитая мной вручную ритуальной иглой, когда Венера и Меркурий были в тригоне с Луной, мантия освещена мною, обкурена и играет роль дополнительной защиты. В этой мантии и в мороз не холодно, и в жару не жарко, и в дождь не промокнешь.
Она разделась и, улыбаясь своей бесподобной блядской улыбкой, подошла к кресту, встав к нему лицом и просунув свою симпатичную мордашку в отверстие, сделанное в дереве. Я подошел к ней и стал привязывать ее вытянутые руки к перекладинам креста: левую – черной льняной лентой, а правую – лентой из красной шерсти. Затем я раздвинул ее ноги, привязывая ступни к кольцам, вмонтированных в пол. Бросив в каждую жаровню по пригоршне благовоний Зкауба, начал высыпать солью вокруг креста с Жанкой внутренний круг строго по часовой стрелки. После выложил внешний круг вокруг
 первого, но уже против часовой стрелки. Два круга, один в другом на расстоянии ладони – лучшая броня от темных и голодных. Жанка послушно стояла, дрожа от смеси
 страха и возбуждения. Такое у нас впервые, да и вряд ли она решится повторить этот опыт. Подобное блюдо пробуют лишь раз, наслаждаясь послевкусием всю оставшуюся жизнь. Смазав Жанкину попку смесью масла и положив рядом на алтарь ятаган "Борзаи" с черной рукояткой, лично выкованный из бронзы, я достал старую рукопись и начал читать Седьмой Енохианский ключ. Надвинутый до бровей капюшон мешал, но свет, исходивший от жаровен, достаточно освещал древний свиток. Пламя стало ярче и изменило свой цвет на фиолетовый. По стене пробежала тень. От неожиданности Жанка вскрикнула.
–  Тихо, –  сказал я. –  Сейчас кричать не надо
Непрерывно повторяя последние строки манускрипта на древнем ассирийском, я
 подошел вплотную к Жанке. Мой член уже был готов. Смазав его смесью масел и стянув кожаную перчатку с правой руки, я погладил Жанкину блестящую от пота попку, одновременно вводя в нее указательный палец. Тени уже бегали по стенам и потолку. В отражении зеркал появилась неясная дымка, сквозь которую угадывалось нечто неопределенное. Однако я узнал его. И это лишь один из многих.
Пришло время вводить член в Жанкину попку. Она ойкнула, но потом расслабилась –  боль перед наслаждением будет недолгой. Обняв одной рукой крест, другую просунул между деревом и Жанкиным телом, стал теребить пальцами твердый сосок. Комната наполнилась пряным дымом из жаровен. Страшные и неописуемые сущности вываливались из активизированных ритуалом зеркальных порталов, так что коридора за ними уже не было видно . Нарастающий гул наполнял уши, визг и стоны доносились ото всюду. Активно двигаясь внутри Жанки, я старался запомнить происходящее. Жанка полностью отдавалась процессу, глядя в зеркало через дыру в кресте. Наслаждение и любопытство глушили в ней страх, а доверие ко мне внушало уверенность, что я в силах держать ситуацию под контролем. Тем временем, вечно голодные лярвы, преты, демоны и прочие сущности не упокоенных, застрявших между мирами умерших маньяков, наркоманов и алкоголиков витали вокруг нас, пытаясь высосать нашу жизненную силу. Но круг не давал им проникнуть. Слишком сильны были их привязанности при жизни, и теперь их участь не завидна.
Переродившись в протоплазменное нечто, ведомые своим неутолимым голодом и жаждой, ищут они в мире людей энергию, провоцируя живых на страдания и войны. Энергия, выделяемая нами, – деликатес для них.
Мы уже полчаса занимались сексом, пот градом катил под мантией, но снимать ее нельзя. Сущности падших, остервенело воя, кружились вокруг нас, меняя свои формы, чуя нашу энергию, усиленную заклинанием Призыва, в безнадежном исступлении рвались к нам за черту круга. Жанка уже дважды "достигла звезд", колени ее дрожали, силы были на исходе, но она продолжала попкой двигаться мне навстречу, покрикивая сквозь закушенную губу. Анальный секс полностью раскрыл ее корневую чакру, находящуюся в области копчика, впустив туда поток сотворяющей все сущее первозданной энергии. Страх окончательно оставил Жанку, и она стала с любопытством вглядываться в облики тьмы, пытаясь запечатлеть все в памяти, чтобы перебирать эти воспоминания на свалке времен. Чувствуя, что больше уже не могу себя сдерживать, я усилил темп, одновременно концентрируя энергию всего тела в одной точке. Выстрел был мощным, будто я не кончал, а очень быстро и обильно извергнулся. Жанка, чувствуя внутри своеобразный гейзер, изо всех сил прижалась ко мне ягодицами, одновременно сжимая меня мышцами. Я вытащил своего лучшего в мире друга, который никак не хотел уняться, но силы психические уже были на исходе, к тому же пришло время заканчивать ритуал, а это занятие не из легких. Трудно загнать обратно в междумирье вечно голодных и страждущих с остатками разума человеческого и разбавленного разума тьмы, хаоса и энтропии.
–  Потерпи немного, –  сказал я Жанке. –  Мне надо все закончить и зачистить все вокруг.
Жанка устало кивнула и прикрыла свои красивые глаза, повиснув на кресте.
Вытерев нас красным шелком, пропитав нашей влагой, я бросил его за круг в сторону зеркала. Голодные, почуяв эфирный запах нашей энергии, с воем бросились к мокрой материи, дав мне время надеть на голову колирий. Я стал читать со свитка ритуал изгнания и запечатывания. Взяв в левую руку ятаган " Борзаи" с нанесенной на его лезвии гравировкой старших арканов, я начертал на Западе в воздухе им знак "Мазлота". Голодные взвизгнули так, что резануло в мозг. Но я не переставал читать, ослабляя их и постепенно добиваясь своего. В воздухе пронеслась яркая искра, принесшая за собой поток свежего воздуха. Это стражи врат пришли нам на помощь, помогая мне загнать "зверинец" обратно по своим "камерам". Сущности, обреченно воя, начали сливаться с зеркалами, постепенно очищая пространство за кругом, но выходить за круг еще опасно для нашего разума. Бросив в жаровни иорданского ладана, увидел, как оставшиеся в комнате лярвы бросились к зеркалам, неистово вереща. Выждав еще немного, не переставая читать "Изгнание" и не выпуская ятаган " Борзаи", я вышел за круг. Подошел к зеркалу на западной стороне и дважды ударил его ятаганом крест на крест. Посыпались осколки. Повторив то же самое с восточным зеркалом, собрав осколки зеркал  в черную мешковину, туда же смел рассыпанную соль от начерченных кругов. Оглянувшись на уставшую, но с блеском в глазах от произошедшего Жанку, я вышел на кладбище с этим звенящим узлом. Дойдя до перекрестка, опустил узел в заранее выкопанную яму, бросил туда остатки ладана и закопал яму. Разровняв землю, ятаганом начертил на ней печать упокоения. Вернувшись обратно, я наконец отвязал обессиленную Жанку от креста, попутно напоминая себе завтра сжечь крест, отнес ее на руках в ванну с теплой водой. Мне нравится этот процесс. Она вся взъерошенная и уставшая, хочется нежно завернуть ее во что-нибудь теплое и отнести на постель, покормить чем-нибудь вкусным с ложечки и убаюкивать, гладя нежно по голове. Завтра она проснется, и, возможно, посчитает все случившееся сном. А может и наоборот: она все это четко зафиксирует в подсознании и будет просить повторить ритуал. Но безрезультатно: проводником для нее я больше не стану –  слишком дорога она мне, чтобы повторно подвергать ее разум такому риску.
Одна "экскурсия" на всю жизнь.

Разработано компанией BRON-PC.ru © 2015 г.